
Мать Эммы Стоукс стала искать кого-то вроде меня, как только узнала о скором освобождении Саммерса. Она продала дом, который муж был вынужден оставить ей после развода, сняла комнату в Далстоне, в окружении турецких ресторанов и их темнокожих посетителей. Но деньги для нее ничего не значили. Она хотела одного: знать. Знать, что именно он это сделал. Искупить вину перед погибшей дочерью, вернее, перед преследующими ее призраками, если они еще оставались.
Я, разумеется, мог бы мгновенно излечить ее, но зачем? Деньги мне нужны. Очень.
И все же мне было ее жаль. Я попытался снова объяснить: все, обнаруженное мной, не может быть использовано в суде. Хотя некоторые полицейские старой закалки и были на моей стороне, вся система изменилась.
Недалеко от Кингсленд-роуд и того места, где снимала комнату миссис Стоукс, в одном из кварталов, пользующихся дурной славой, есть дом, где вы можете без излишних формальностей взять напрокат револьвер всего за пятьдесят фунтов в час. Но я сомневался, что она жаждет мести, а кроме того, не мое это дело — давать советы. Мое дело — общение с мертвыми.
